Разделы
En

Михаил Николаевич Солодухин

От 06.09.2021
Алексей Я.

Гвардии сержант
Солодухин Михаил Николаевич (мой дедушка)

«Родился 25.07.1904 года в деревне Колычово Брянской области, русский, образование – 6 классов. Мобилизован Жирятинским РВК 08.08.1941 в возрасте 37 лет. (В справке военно-пересыльного пункта, выданной после ранения, были указаны неверно: год рождения – 1923 и членство в ВЛКСМ). Жена Евдокия Митрофановна (в девичестве - Трусова). Дети: Василий (родился в 1926), Анастасия, Анатолий, Евгений, Анна, Иван и Вера (август 1941)».

Несмотря на сложность обстановки, при распределении по частям кадровики учли его грамотность и опыт обращения с лошадьми. Поэтому наш дедушка вступил в войну командиром орудийного расчета в минометной батарее кавалерийского полка. Это был один из полков 50 Кавалерийской дивизии из состава 2 Кавалерийского корпуса, защищавшего подступы к столице государства. Непосредственно при обороне Москвы (30.09 -05.12.41) корпус воевал в составе Западного фронта, и, как мобильная и не требующая ГСМ живая лавина, постоянно перебрасывался на участки возможного прорыва врагом линии обороны. В упорных боях его кавалеристы во взаимодействии с пехотными и танковыми частями защищали: Смоленск (август 1941) – Бородино (13-15.10.41) – Валуйки (30.10.41) – Федюково у Волоколамского шоссе (06-19.11.41) – Истринское водохранилище и Солнечногорск (194.11.41). За массовый героизм, мужество и воинское мастерство, проявленные личным составом в боях у Волоколамска, 50 дивизии и всем её полкам 26 ноября 1941 были присвоены почетные наименования «Гвардейских».

В связи с этим поменялась нумерация частей, и дедушка, пока не был тяжело ранен в сентябре 1942 года, командует минометным расчетом в своей батарее, но уже в 12 Гв. кавалерийском полку 3 Гв. кавалерийской дивизии. Бойцы дивизии доблестно сражаются с врагом в контрнаступлении под Москвой (05.12.41- 20.04.42), в ходе которого наши войска освободили свыше 11 тысяч населенных пунктов. Группировка фашистских армий была отброшена на 8050 километров западнее столицы, что стало началом коренного перелома в Великой Отечественной войне.

Об ожесточенном характере боев на Смоленской земле, в которых участвует и гвардии сержант Солодухин в августе-сентябре 1942 года, убедительно свидетельствуют полные драматизма записи «Журнала боевых действий 12 Гв. кав. полка». Внимательно прочтём отдельные из них.

14.08.42. В 19.00 полк пошёл в наступление на дер. Гусаки и продвинулся до железной дороги. Потери полка за ночь наступления 40-50% к наличному составу. Полковая артиллерия, противотанковая и минометная батареи молчат, снарядов и мин нет. Дойдя до линии железной дороги, полк залёг и принимает оборону.

17.08.42. Несколько раз фашисты пытались атаковать наши подразделения, но каждый раз с потерями откатывались назад. Наша полковая артиллерия в течение 30 минут вела сильный обстрел укреплений противника, где уничтожено: один ДЗОТ с прислугой; один миномет; одна 37-мм пушка и до 30 немцев. Минометная батарея в дер. Гусаки уничтожила один миномет противника с прислугой в 4 человека. После артналёта врага имеются 2 человека тяжело и 2 человека легко раненных.

17-18.08.42. Выполнение боевого приказа командира 3 ГКД о новом районе сосредоточения и передаче линии обороны нашей стрелковой дивизии.

С 07.09. по 28.09.42. Действия по боевому приказу штаба 3 ГКД на оборону. После совершения короткого марша полк вышел в район сосредоточения дер. Чайниково и занял оборону юг.-зап. Чайниково, отм. 240,4 и группа сараев, что сев. Чайниково 1,5 км.

Именно в этом районе обороны ночью 27 сентября 1942 года, на нейтральной полосе между нашими и вражескими частями, дедушка был тяжело ранен и не смог уже вернуться к своим в батарею. С перебитой осколком немецкой мины ногой и проникающим ранением в лицо (видно на фотографии) разведчики соседнего полка, выполнявшие боевую задачу захвата вражеского «языка», возвращаясь, вынесли его полуживого в дивизионный медсанбат. Утром следующего дня, после рапорта командиров о потерях, штаб полка зафиксировал, что в числе других кавалеристов «пропал без вести» и гвардии сержант Солодухин.

Эту запись после войны продублировали и в «Книге памяти Брянской области». А тогда Извещение (по-народному - «похоронка») об этом его семье, находившейся на оккупированной территории, не отправлялось. Поэтому два с половиной года родные ничего не знали о судьбе своего защитника, но надеялись, что он сумеет выжить в этой «кровавой мясорубке». Жена Дуняша верила в Бога, и у нее оставался, как она говорила, единственный выход: поздними вечерами, уложив 6 детей спать, на коленях долго молиться о спасении и сохранении их отца (по-деревенски - «тяти»).

После оказания ему первой помощи в дивизионном медсанбате, санитарный поезд вывез его вместе с другими раненными бойцами и командирами в глубокий тыл. В Соликамском военном госпитале, неподалеку от города Молотова (так называлась тогда Пермь), он смог Божьим чудом упросить врачей не ампутировать перебитую в кости ногу, державшуюся на сухожилиях, и, насколько возможно, побороться с гангреной. А он выдержит любую боль: на нём лежал «груз» отца 7 детей, закончив победой войну, «вывести в их люди» - одеть, накормить, обучить крестьянском делу, женить…

Я хорошо запомнил, в 1960 году мне было десять лет, рассказ дедушки о том, как он был ранен. «Сил для продолжения нашего большого наступления не было, и шли бои за отдельные деревни Смоленской области. Пища на фронте - очень скудная; минометчики, как и все в полку, воевали впроголодь, используя для «подкрепления тела и духа» сухой паёк. На поле у деревни Петушки между нашими и вражескими окопами лежала убитая лошадь, и он добровольно вызвался под прикрытием темноты добыть однополчанам конины. Скрытно дополз и пытался топором отрубить лошадиную ногу. Движение заметили с вражеской стороны, открыли огонь, а укрыться на ровной местности негде. Разорвавшаяся мина сразу поразила его осколками: поле было пристреляно врагом еще днем, а убитый конь служил ориентиром».

Почти через год, залечив сквозные раны на лице и оставшись после операций на ноге хромым, сержант Солодухин предстал перед Военно-врачебной комиссией. Она решила его судьбу: через Молотовский военно-пересыльный пункт 2 августа 1943 года отправить в действующую армию на нестроевую должность. По состоянию здоровья дедушка мог быть и демобилизован с военной службы, но ехать ему было практически некуда, так как Брянскую область еще не освободили от захватчиков.

Видимо, учтя его навыки плотника, командование определяет Михаила Николаевича в 1 батальон 21 ОПЖДП (отдельный путевой железнодорожный полк). С началом нашего контрнаступления эта специальная военная часть занималась восстановлением мостов и путей сообщения, а также строительством рокадных железных дорог для подвоза нового пополнения, доставки техники, боеприпасов и эвакуации раненных. Солодухин был назначен командиром отделения в 1 роту. Воины-железнодорожники полка, следуя непосредственно за боевыми порядками фронта, доводят коммуникации до Берлина, и только спустя 6 месяцев после победы завершается их трудовой подвиг. Восстановив и построив бессчетное количество путевых объектов, с учетом прошлых боевых заслуг, по окончании своей службы 26 ноября 1945 года гвардии сержант М. Н. Солодухин был представлен к военной награде – медали «ЗА ОТВАГУ».

Вернувшись в декабре 1945 года к жене и детям в «Колхоз им. 17 съезда партии», дедушка постоянно трудился: плотником, кузнецом, мельником на водяной мельнице. Вместе с подросшими детьми, прежде всего Настей (моей будущей мамой), Толей и Женей, при поддержке «толоки» (соседей) построил новый дом на месте спаленного фашистами. Старший сын Василий в это время еще не был демобилизован из армии. Умел мастерски плести лапти из липовой коры, валял из шерсти овец большие и малые валенки, клеил к ним глубокие бахилы из старых резиновых камер автомашин. Первое десятилетие после войны – самое трудное: «не до жиру, быть бы живу», особенно для больших деревенских семей. Михаил Николаевич был оптимистом, никогда не жаловался на судьбу и до самой старости помогал односельчанам.

В деревне его уважали и звали «Мика хромой». Инвалид 2 группы (ведь одна нога у него стала короче на 7 сантиметров), бывший гвардии сержант ходил за плугом и пахал на лошади крестьянские огороды, косил сено и идеально складывал стога. Помню мелодичный звон во дворе вечерами в пору сенокоса - это дедушка на «бабке» и «клине» оттягивал (заострял) и закалял режущую кромку литовок – стальных инструментов косарей. Он был очень добрый, с отличным музыкальным слухом. Изредка, обязательно помывшись, и в чистой одежде, пешком за 3 километра ходил в Преображенскую церковь села Творишечи. Дедушка Миша с детства знал порядок служб и помнил много молитв: он учился в церковно-приходской школе и был певчим в хоре.

Когда я закончил военно-политическое училище, хворающий кавалерист-минометчик находился на лечении в Брянском военном госпитале и попросил меня прийти к нему в офицерской форме. Он был очень рад видеть меня лейтенантом. Я надеюсь, что эта наша последняя встреча в июле 1972 года напомнила ему славное боевое прошлое и дала немного дополнительных сил. Умер после болезни 15 февраля 1973 года от обострения старых боевых ран. Солодухин Михаил Николаевич приказом МО СССР от 06.04.1985 был награждён «ОРДЕНОМ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ I СТЕПЕНИ» посмертно.

*****

Вспомним с благодарностью Гвардейскую кавалерию Красной Армии - казацкие корпуса и дивизии. Обычно, до вступления в бой, кавалерийский полк имел до 900 человек личного состава и состоял из штаба, 4-5 кавалерийских эскадронов, 3 отдельных батарей (артиллерийской, истребительно-артиллерийской и минометной), а также подразделений боевого и тылового обеспечения.

В минометной батарее было четыре 82-мм батальонных миномета образца 1937 года (БМ-37). Вес миномет в боевом положении - 63 кг и собирался он из 3 частей (основание, труба, прицел), которые в стрелковых полках минометный расчет переносил на плечах (по 212 кг каждому), а кавалеристы - везли в конских вьюках. Боезапас мин тоже носился расчетом в заплечных вьюках. Осколочная мина весила 3,31 кг и могла поражать врага на дальности до 3040 метров.

Помню, дедушка мне объяснял, как дальность стрельбы увеличивалась дополнительным зарядом («круглые холщовые мешочки с порохом»). Они тоже весили немало – 2,4 кг. Для маскировки использовались дымовые мины, для деморализации фашистов – агитационные.