Записи из проекта Дорога Памяти
Дата рождения:
20.02.1899
Место рождения:
Шенкурск, Архангельская область
Воинское звание:
лейтенант нквд
Воинская часть:
лейтенант
История:
Фёдор Терентьевич вспоминает годы гражданской войны.
- Приняли бой у Ровдино. Англичане отступили от Усть-Паденьги. Над речкой Верхняя Пуя - Высокая Гора. Вырыли мы здесь блиндажи и окопы. Укрепились. Бой за Высокую Гору был яростный. После взятия Гоголихи соединились мы с отрядом кронштадтских матросов. У них - трёхдюймовые пушки. В Спасское вошли уже без боя. До Шенкурска оставалось четыре километра.
Есть в этих местах среди лугов и лесов его родная деревня Сидоровская, тогда принадлежавшая Долматовской волости Шенкурского уезда. Здесь он провел годы детства, здесь рано осиротел (мать, как рассказывали потом старшие, убило залетевшей в избу шаровой молнией), отсюда с дружком Александром Быковым, когда минуло им одиннадцать лет, ушёл в Архангельск на заработки. Летом на лесокатке трудился, зимой - мастеровым на заводе Ульсена, а проще сказать - водовозом, потом масленщиком на пароходе "Борец".
И так случилось, что в суровое время интервенции на Севере Фёдор и Александр вместе пришли в партизанский отряд Богового, затем в 156-й стрелковый полк. Александр - стрелком, Фёдор - разведчиком.
Прошу рассказать о том времени.
Фёдор Терентьевич помолчал, задумался.
- Стояла зима, мороз крепчал. Фельдшер наш ведро льняного масла раздобыл. Натирайтесь, говорит, ребята, иначе поморозитесь! Ребята внизу на снежном поле залегли. А мы в разведку двинулись. На горе собор высится. А там, где перевоз летом к Шенкурску, - часовые. Два ряда проволочных награждений. Не пройдёшь. Подались к заводу, и сосняком, сосняком - до обрыва.
Ребята внизу на снежном поле нет-нет да и скрипнут лыжами. Дозорные аж вытянули шеи, перекинулись через проволоку - прислушиваются. Тут мы их и взяли. Спрашиваем об обстановке в городе, а они одно лопочут: смены часовых уже давно нет. Когда подошли к Госбанку, где штаб был, видим - во дворе бумаги поземной крутит и ни души,драпанули интервенты.
Потом были тяжелы бои за Выставку, Холмино, за Длинской Березник.А затем 156-й стрелковый полк погрузился на баржи - и в Котлас. А в Котласе - в вагоны и эшелопом на Петроград: наступал Юденич...
... В мае 1922 года Фёдор Быков вернулся в Архангельск, и снова, как говорится, на огневую - направили его работать в третью Никольскую пожарную часть в Соломбале, затем во вторую на Смольном Буяне.
Фёдор Терентьевич рассказывает о становлении части, о трудовых буднях давно прошедших лет.
- Мы не только несли постовую службу, но и отвечали за подготовку "техники".
Улыбнулся:
- "Техника" наша - лошадки местные, устеремские. Лестницы двух-, от силы трёхколонные. Переход с конной на автотягу был настоящим переворотом в пожарном деле.
Врезались в память пожары военной поры. Немало их было в 1942 году в Архангельске. Особенно на Смольном Буяне. Они вызывали чувство жгучей ненависти к врагу. Горели дома, склады. Бомба попала в лесотехнический. "Зажигалки" с крыши электростанции сбрасывали уже не щипцами, а сгребали лопатами. Команды, бывало, не сменялись по пять-шесть суток. Пожарные рукава не успевали просыхать. Это тоже был, по-своему, героический труд.
Семья Быковых жила при части, на втором этаже. Но об отдыхе дома и думать не приходилось.
- Проедешь, бывало, мимо, смотришь - окно вышибло взрывной волной, только занавески треплются на ветру. Ну, а уж если посчастливится до дому добраться - ничком и спать. Робу стаскивали домашние. Но не унывали. Главное чувство было - сделать все для защиты города от пожаров.
...Вдоль улицы Смольный Буян пролегли узкие деревянные мостки. Новостройки окружили, но еще не тронули этот уголок старого Архангельска. Одноэтажные дома в зарослях черемухи, рябины, берез словно играют в прятки. Выходим с Фёдором Терентьевичем во двор. Он склонился над грядкой: опять пошли сорняки. А за оградой по тесовым мосткам легкий дружный топоток. Затем женский голос:
- Дети, почему остановились?
- Дедушка идет...
Его здесь хорошо знают. Ребятишки из детского садика привыкли к дедушкиному "Здоровеньки булы". Хочется от всей души Федору Терентьевичу, чтобы не задел их жизней бесжалостный огонь ни войн, ни пожаров.
Г. Мелентьева. 18 августа 1981 г.
Фёдор Терентьевич вспоминает годы гражданской войны.
- Приняли бой у Ровдино. Англичане отступили от Усть-Паденьги. Над речкой Верхняя Пуя - Высокая Гора. Вырыли мы здесь блиндажи и окопы. Укрепились. Бой за Высокую Гору был яростный. После взятия Гоголихи соединились мы с отрядом кронштадтских матросов. У них - трёхдюймовые пушки. В Спасское вошли уже без боя. До Шенкурска оставалось четыре километра.
Есть в этих местах среди лугов и лесов его родная деревня Сидоровская, тогда принадлежавшая Долматовской волости Шенкурского уезда. Здесь он провел годы детства, здесь рано осиротел (мать, как рассказывали потом старшие, убило залетевшей в избу шаровой молнией), отсюда с дружком Александром Быковым, когда минуло им одиннадцать лет, ушёл в Архангельск на заработки. Летом на лесокатке трудился, зимой - мастеровым на заводе Ульсена, а проще сказать - водовозом, потом масленщиком на пароходе "Борец".
И так случилось, что в суровое время интервенции на Севере Фёдор и Александр вместе пришли в партизанский отряд Богового, затем в 156-й стрелковый полк. Александр - стрелком, Фёдор - разведчиком.
Прошу рассказать о том времени.
Фёдор Терентьевич помолчал, задумался.
- Стояла зима, мороз крепчал. Фельдшер наш ведро льняного масла раздобыл. Натирайтесь, говорит, ребята, иначе поморозитесь! Ребята внизу на снежном поле залегли. А мы в разведку двинулись. На горе собор высится. А там, где перевоз летом к Шенкурску, - часовые. Два ряда проволочных награждений. Не пройдёшь. Подались к заводу, и сосняком, сосняком - до обрыва.
Ребята внизу на снежном поле нет-нет да и скрипнут лыжами. Дозорные аж вытянули шеи, перекинулись через проволоку - прислушиваются. Тут мы их и взяли. Спрашиваем об обстановке в городе, а они одно лопочут: смены часовых уже давно нет. Когда подошли к Госбанку, где штаб был, видим - во дворе бумаги поземной крутит и ни души
,
драпанули интервенты.
Потом были тяжелы бои за Выставку, Холмино, за Длинской Березник.А затем 156-й стрелковый полк погрузился на баржи - и в Котлас. А в Котласе - в вагоны и эшелопом на Петроград: наступал Юденич...
... В мае 1922 года Фёдор Быков вернулся в Архангельск, и снова, как говорится, на огневую - направили его работать в третью Никольскую пожарную часть в Соломбале, затем во вторую на Смольном Буяне.
Фёдор Терентьевич рассказывает о становлении части, о трудовых буднях давно прошедших лет.
- Мы не только несли постовую службу, но и отвечали за подготовку "техники".
Улыбнулся:
- "Техника" наша - лошадки местные, устеремские. Лестницы двух-, от силы трёхколонные. Переход с конной на автотягу был настоящим переворотом в пожарном деле.
Врезались в память пожары военной поры. Немало их было в 1942 году в Архангельске. Особенно на Смольном Буяне. Они вызывали чувство жгучей ненависти к врагу. Горели дома, склады. Бомба попала в лесотехнический. "Зажигалки" с крыши электростанции сбрасывали уже не щипцами, а сгребали лопатами. Команды, бывало, не сменялись по пять-шесть суток. Пожарные рукава не успевали просыхать. Это тоже был, по-своему, героический труд.
Семья Быковых жила при части, на втором этаже. Но об отдыхе дома и думать не приходилось.
- Проедешь, бывало, мимо, смотришь - окно вышибло взрывной волной, только занавески треплются на ветру. Ну, а уж если посчастливится до дому добраться - ничком и спать. Робу стаскивали домашние. Но не унывали. Главное чувство было - сделать все для защиты города от пожаров.
...Вдоль улицы Смольный Буян пролегли узкие деревянные мостки. Новостройки окружили, но еще не тронули этот уголок старого Архангельска. Одноэтажные дома в зарослях черемухи, рябины, берез словно играют в прятки. Выходим с Фёдором Терентьевичем во двор. Он склонился над грядкой: опять пошли сорняки. А за оградой по тесовым мосткам легкий дружный топоток. Затем женский голос:
- Дети, почему остановились?
- Дедушка идет...
Его здесь хорошо знают. Ребятишки из детского садика привыкли к дедушкиному "Здоровеньки булы". Хочется от всей души Федору Терентьевичу, чтобы не задел их жизней бесжалостный огонь ни войн, ни пожаров.
Г. Мелентьева. 18 августа 1981 г.
Дата выбытия:
04.08.1983